Кто убивал «героев Майдана». Технология госпереворота

26 ноября экс-министр юстиции Украины Елена Лукаш опубликовала материал о людях из так называемой Небесной сотни — героизированных новой украинской властью лиц, погибших в ходе госпереворота в Киеве в феврале 2014 года.

Речь в материале Лукаш о том, что список формировался во многом искусственным путём. Переворотчикам важно было включить в него не менее ста «сакральных жертв», чтобы красиво звучало. Немаловажно и то, что «сотнями» назывались подразделения боевиков Майдана. И появление «Небесной сотни» в этом ряду как бы делало боевиков причастными к некоей «революционной святости».

Появление «сакральных жертв» — старая технология. Её применили ещё во время Февральской революции в Санкт-Петербурге, когда на Марсовом поле были захоронены 184 гроба с телами «жертв революции». Причём для количества в это число включили и тела городовых, до последнего защищавших закон и порядок, и даже неопознанные трупы, свезённые из мертвецких. Как видим, даже порядок количества «жертв» одинаков — больше сотни.

Наличие жертв, особенно среди «мирных», невооружённых участников, переводит любой протест в революцию, радикализирует его. Это технология, которую очень активно используют уже в этом веке во всех цветных революциях.

Киевский Майдан много раз готов был затихнуть сам собой. И всякий раз кто-то подливал масла в огонь. В самом начале это было так называемое избиение студентов — организованный завоз на уже практически потухшую акцию каких-то молодых людей, с последующей организацией жёсткого разгона их милицейским спецназом (но без применения оружия). В конце февраля — использование «неизвестных снайперов», которые стреляли по майдановцам со спины, в то время как сами они стреляли в сотрудников правоохранительных органов из оружия, захваченного на Западной Украине, и просто из охотничьих стволов.

Учитывая, что правоохранительным органам во время столкновений до последнего запрещали применять боевое оружие, набрать нужное количество жертв «Небесной сотни» можно было, только убивая майдановцев со стороны «своих», плюс причисляя к «жертвам режима» всех случайно погибших в это время. Умерших от передозировки, от подхваченного зимой воспаления лёгких, погибших в пьяной драке от рук своих же соратников или грабителей, сбитых автотранспортом в районе центра Киева или на его околицах. Просто покончивших с собой. Даже сотрудников штаба правящей Партии регионов, разгромленного и сожжённого майдановцами. Все они были превращены в «Героев Украины» (с присвоением официального звания).

Конечно, первых «героев» убили раньше. Это армянин Сергей Нигоян, читавший на камеру стихи Тараса Шевченко, и уэнэсовец*-белорус Михаил Жизневский. Их убили в упор. Свои. Для того чтобы сразу же сделать молодых людей сакральными жертвами. После того как они «засветились» в ходе протестов. И обвинить в этих убийствах власть.

Все дни государственного переворота я находился в Киеве и видел его своими глазами. Дело в том, что я тогда служил в Министерстве обороны Украины, а Центральный дом офицеров, находящийся в правительственном квартале, являлся структурным подразделением, подчинявшимся моему департаменту. Значительное число мероприятий — конференций, съездов, концертов, выставок, совещаний — проходило именно там. Причём мероприятия продолжались и в дни протестов, тогда власти всё ещё думали, что переворота удастся избежать.

В районе Дома офицеров находились кордоны «Беркута», перекрывавшие доступ к Кабинету министров и Верховному совету Украины. К этим беркутовцам, фактически брошенным властью на заклание, приходили простые киевляне, представители русских и православных движений и приносили горячий чай в термосах, еду и тёплые вещи, купленные на пожертвования. Эти простые люди понимали, от чего и от кого защищают Киев эти ребята в доспехах. По пути в Дом офицеров и обратно, от метро «Крещатик», я часто проходил через майдан и мог наблюдать происходящее там. Как у общественного деятеля, у меня были знакомые как среди майдановцев, так и среди активистов, находившихся там с целью сбора информации.