Пять лет ЛНР. Врач Олег Валиев: «Наш главный вектор развития – интеграция с Россией»

В День медицинского работника ЛНР о выбранной профессии, работе страшным летом 2014 года, нынешней жизни и будущем Республики в рамках проекта «ЛНР 5 лет: с Республикой в сердце» ЛИЦ рассказывает главный акушер-гинеколог Минздрава ЛНР, заместитель главного врача по материнству и детству Луганской республиканской клинической больницы, исполняющий обязанности первого заместителя министра здравоохранения ЛНР Олег Валиев.

ПРИЗВАНИЕ МЕДИЦИНА

Родился я на Луганщине, закончил восемь классов Суходольской школы № 5. По сей день благодарен моим первым педагогам. В 1985 году поступил в наш мединститут (ныне Луганский государственный медицинский университет имени Святителя Луки – все примечания ЛИЦ), однако с первого курса был призван в ряды Советской Армии. Службу проходил в ГСВГ (Группе советских войск в Германии), дослужился до заместителя командира взвода охраны. Несмотря на выпавшие из учебы два года армии, я ни капли не жалею о том, что мне пришлось пройти эту школу. Вернувшись, сразу восстановился в институте.

По окончании интернатуру также проходил в Луганске, причем в роддоме, что на квартале Якира. Там отработал с интернатуры и до 2015 года, когда меня перевели в Республиканскую больницу – попросили всего несколько месяцев поработать, помочь там (смеется).

ИСПЫТАНИЕ ВОЙНОЙ

Когда начались эти события в 2014 году, мы даже и не думали и не собирались куда-либо уезжать отсюда. Да, начались военные действия, авианалеты на город, эти непрерывные артиллерийские и минометные обстрелы. Да, страшное время было. А у нас работа, а у нас роддом и роженицы… Как я мог оставить тех женщин, что не уехали из Луганска, беременных?! У меня даже мысли этой в голове не было. Да, пришлось пройти через трудное время, когда не было ни света, ни воды, ни связи. Но мы справились.

Нам очень много помогали военные, наши ополченцы. Самое главное, они завозили нам воду. Конечно, тягать вручную на шестой этаж было тяжело. А тут еще лето, жара. Чтобы мыть операционные, требовались дополнительные дезинфекционные средства — мы делали раствор в два раза больше по концентрации для того, чтобы не было вспышек инфекции.

И обстрелы, конечно… Прямых попаданий, слава Богу, в наш родильный стационар не случилось, но были попадания в десятую поликлинику и перед поликлиникой, по частному сектору и близлежащим посадкам. Морально тяжело было, что уже за беременных и рожениц тут говорить.

РОДЫ, КАК ПОДВИГ

В те дни роды были настоящим подвигом и для беременных, и для медицинского персонала. Абсолютно все было очень сложно. Например, мы сейчас планово направляем тяжелый контингент беременных в Республиканскую (больницу). А в то время, когда не было ни связи, ни транспорта?! Рожали на Якира – не было другого выхода. Они ведь и своим ходом доходили в ночное время к «скорой помощи», или самоходом приходили прямо к нам. Бывало, мужья могли на каком-то транспорте сами довезти в любое время.

Очень впечатлило, когда пришла беременная на костылях, у нее было заболевание синфезит — нарушение кальциевого обмена. Но ничего, главное – дошла. Была успешно родоразрешена, провели ей операцию кесарева сечения.

Одна беременная поступила из Киева, потому как у нее поливалентная аллергия (проявления аллергических реакций сразу на несколько видов аллергенов). Мы её вели с Татьяной Петровной Жмурко, и эта беременная успешно у нас родила, причем сама, без кесарева (сечения).

Нас выручал генератор — подавал электроэнергию на реанимационные, операционные и родильные залы. Дизельное топливо поступало от Республики.

Людей осталось мало, но, тем не менее, все смены были перекрыты: два акушера-гинеколога дежурило круглосуточно. Работали посменно, посты были обеспечены, анестезиолог круглосуточно присутствовал, а наш анестезиолог Сергей Геннадьевич Черных так вообще жил в роддоме. И не один он так жил.

КАЗАНЫ-КОРМИЛЬЦЫ

Когда в Луганске не стало света, возникла проблема – как кормить беременных? У нас же были только электроплиты, а генератора и на операционные, и родильные залы, и на кухню не хватало. Решение нашли самое оптимальное — во дворе, на костре в казанах готовили еду. Когда приехала министр, тогда (Лариса) Айрапетян была главой Минздрава, и увидела все это, что на кострах беременным готовим, то на следующий день к нам приехала газовая служба и впаяла нам временное оборудование. Тогда уже стало легче, а так месяца полтора готовили на костре (смеется).

Слава Богу, перед самой войной, когда случилась первая бомбежка, мы заблаговременно закупили консервы и всякое такое. Потом уже продукты подвозили нам ополченцы и следом Министерство подключилось.

НЕ ПОТЕРЯТЬ НИКОГО

С медикаментами ситуация была удовлетворительной. У нас был запас на тот момент и со склада (в те дни областного коммунального предприятия) «Фармации» нам стали выдавать медикаменты. Мы ездили с Татьяной Петровной (Жмурко), выбирали ассортимент. Вскоре медикаменты начали подвозить гумконвои.

Самое страшное – это когда ребенок нуждается в реанимационной помощи. Для этого нужно, чтобы генератор работал круглые сутки, он гудит, от него идет шум. Не слышно, когда начинается обстрел и где именно бомбят.

При всем этом ситуацию мы удержали: у нас, слава Богу, не было ни одного случая материнской смертности. А это важнейший показатель работы всего комплекса — женской консультации, акушерства-гинекологии, анестезиологии и хирургии.

Летом мы чуть снизили процент проведения операций кесарева сечения и принимали порядка 80 с лишним родов за каждый месяц. В августе мы приняли 89 родов, а в сентябре показатели упали до 46 родов, самый меньший пик рождаемости был в этом месяце – очень много людей выехало и вывезли своих беременных. В октябре количество родов опять возросло, люди стали возвращаться.

ОСТАТЬСЯ РЯДОМ

Одним из самых сильных впечатлений был наш приезд в составе выездной бригады Минздрава в попавший под артиллерийские удары Славяносербский психоневрологический диспансер.

Представьте, лежат беспомощные инвалиды, которые требуют дополнительного ухода. Ни окон, ничего у них там уже не было. Там, конечно, кошмар был. Медиков и социальных работников всего человек шесть-семь осталось.

Готовили тоже на костре, а люди, кто мог, буквально выползали во двор, чтобы поесть. Это самое большое впечатление для меня было. Мы что-то поставили, пленку растянули окна закрыть, обеспечили медикаментами, дальше соцслужбы там стеклили и так далее. Но, помню, самое пронзительно ощущение было: вот всё бросить и остаться там работать. Вот, знаете, до мурашек по телу — как в монастырь уйти и помогать этим людям. А тут свой роддом, свои такие же беспомощные роженицы, вот их что — бросать?! Уж за семью не говоря…

ПЯТЬ ЛЕТ ЛНР

Пять лет – это много или мало? Наверное, мало. Для истории это какая-то тысячная доля секунды. А для жизни человека и молодой Республики, конечно, это уже немалый срок. Раньше за пятилетку люди институт заканчивали да семьей обзаводились, а страна ДнепроГЭС строила.

За пять лет мы в ЛНР имеем все органы управления – выстроены все три основополагающие ветви власти – законодательная, исполнительная и судебная. Мы живем в правовом государстве, мы опираемся на законы. Есть у нас и главный вектор развития – интеграция с Российской Федерации.

Еще Цицерон говорил: » Мы должны быть рабами законов, чтобы стать свободными». Действительно, мы должны работать на сегодняшний день и каждый должен не просто бурную имитацию деятельности создавать, а выполнять свои функциональные обязанности, плюс своя инициатива. В целом для государства, для медицины необходимо готовить лидеров. Тех, что управляют, тех, кто смогут работать с теми показателями, которые есть. Конечно, для этого нужно время. Благодаря тому, что наш (медицинский) университет – это мощная база. Плюс кафедра социальной медицины отметила 60-летие. Громадный юбилей. Когда смотришь сверху, видно, что делается большая работа.

ПОМОЩЬ РОССИИ

И, конечно же, в становлении и развитии Республики неоценимую помощь оказывает Россия. Я очень рад, что мы работаем в интеграционной программе, что у наших врачей есть возможность посещать форумы с международным участием. Что наши российские коллеги предоставляют условия и проживание в тех регионах, куда мы ездим. Что с нами делятся громадным опытом, что мы обогащаемся знаниями и новыми лечебными технологиями.

Нельзя сказать, что у нас нет клинического опыта — у нас очень много опыта и в ведении тяжелых случаев, и хирургической патологии, и травмы. Но дело в том, что военное положение никто не отменял — идет настоящая война. Поэтому военно-полевая хирургия у нас развивается, оказание экстренной, неотложной помощи отработано на местах. Однако опыта никогда много не бывает. Поэтому всегда нужно учиться, и у нас есть прекраснейшая возможность ездить, смотреть, обучаться.

На сегодняшний день, в июне, наши специалисты посетили Москву. Сейчас вот по ВИЧ-инфекциям находятся в Питере. Такой интеграционный вектор на Российскую Федерацию в медицине просто необходим, я в этом уверен.

ЗАЩИТИТЬ СВОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Как оптимист, вижу будущее нашей с вами Республики, наверное, каким-то счастливым. Понимаете, проведя референдум, мы боролись за независимость. Независимость от безумия Украины, от порабощения твоего мозга, тотального слома твоего мировоззрения.

К примеру, я привык разговаривать на русском языке и думаю я тоже на русском, хотя я хорошо говорю на украинском. У меня мама украинка, с бабушкой на чисто украинском языке разговариваем, по украинскому языку и литературе у меня было пять баллов, был победителем олимпиады по украинскому языку среди школ Артемовского района. Но дело ведь не в языке, а в насилии, в навязываемом нам галицийском тоталитаризме. На самом деле менталитет у нас совершенно отличается от Западной Украины, мировоззрение совершенно другое. Да и, честно говоря, Украина на самом деле – это Киев, Полтава, а «западенщина» — то вовсе не Украина.